Дельфина

Собрали урожай, последний, наверное, в этом году. Как и положено - несли в авоське. Теперь ждем осени, ярко-красной, густой и полной разных событий. Неожиданных в том числе. И ожидаемых. И вообще.

Current Mood: accomplished

Дымом в лесу клубясь,
Мне просто нет права сдаться.
Я не смогла без тебя,
Мне нужно опять пытаться.

Вновь собственной правде служить,
Ломать мира сопротивление.
Я отдаю тебе жизнь -
Как это стихотворение.

В книге, тебе посвященной,
В этом стихе - даже в нем -
Буду сейчас прощенной,
Тобою и завтрашним днем.

Прозрачной слезою бежит
Мучает и тревожит.
Без тебя не могу я - жить,
А ты без себя - можешь?

Высказать или забыть?
В вазе - чужие цветы...
Я не могу тех любить,
Кто - по рожденью - не ты.

В сердце - две колотых раны,
Руки измазаны сажей,
Ты просто сейчас под охраной
Страха - надежного стража.

Проснувшийся, весел дракон -
В своем огнедышащем холоде.
...И рубль небольшой урон
Для тех, кто купается в золоте.

Слезой или так, громким смехом,
Упреком в письме, и взглядом,
Спаси же меня от тех ты,
Кто может со мной быть рядом.

... Белыми нам одежды
Кажутся только в начале.
...И мне не хватило надежды,
Маленькой, пусть случайной.
Ты мне не оставил надежды,
Маленькой, пусть случайной.

Current Mood: melancholy

Любимые мои люди, которые до сих пор нажимают на мне клавишу "обновить" и ждут десятую главу.

Спасибо вам огромное за чтение, за критику и за то, что много хвалили, и за конструктивные предложения, и за дискуссию, и за все остальное, и за "хорошую женскую прозу". Ну да, я бы и не могла "хорошую мужскую" прозу писать, правильно? Спасибо огромное, очень помогло и - главное - я посмотрела на вещи под другим углом. В эти выходные произошло такое событие, которое привело меня к окончательному выводу, что мы пойдем другим путем, и я снова села за чистый лист и написала на бумаге - Маша выходит замуж. Глава первая.

Буду начинать сначала, значит. Уже начала. Поэтому уже выложенные главы - почти все - я убрала, а обновленное и переписанное пока выкладывать не буду. Может быть, потом, позже. Пока обдумываю то, что уже было сказано и о чем были сломаны копья.

Спасибо еще раз огромное за то, что кликали и читали.

А пока - в мире очень жарко и очень влажно. Д. сказал, что для того, чтобы было легче, нужно сбежать в Кунгурскую ледяную пещеру. Я никогда там не была, но думаю, он прав.

Current Mood: hopeful
Current Music: Кунгурский андерграунд

Уже год как я живу в своем Доме. И это хорошо, и это новые заботы, и новые проблемы. Но сейчас не об этом.

С регулярным постоянством у меня происходят интересные вещи. В чем-то и где-то даже мистические.

Сначала был дождь - месяца три назад. И ставший знаменитым скворечник сорвало с дерева, он упал на землю. Мы были внутри с подругой, шел проливной дождь и я подумала, что подниму и повешу его утром на место. Утром я открыла окно - и увидела скворечник, лежащий между развлетвлениями дерева, то есть, поднятый с земли на высоту полутора метров и аккуратно уложенный так, чтобы не смог упасть от ветра.

Сегодня ночью была гроза. Как и полагается грозе - грохотал гром, блистали молнии в половину неба. Я была дома, тихонько боялась и держала под рукой фонарик - часто отключают свет. Гроза прошла, к утру совсем прояснилось, солнце залило лучами дом, и я вышла на дэк, и - увидела зонтик, большой и прочный, c деревянной основой зонтик, закрепленный снизу внушительной подставкой - стоял себе практически в углу веранды, аккуратно прислоненный к стульям - так, чтобы не упал. Мы посмотрели на произошедшее и решили, что такой зонтик (а он тяжелый очень, правда), должен был испытать на себе влияние мощного потока воздуха снизу, чтобы взлететь вверх, потом чуть вправо, подлететь через половину веранды к углу -- и занять место аккуратно за стульями.

Веранда у меня, надо сказать, спрятана за деревьями, зайти на нее случайно невозможно. Соседи тоже довольно далеко.


Было и еще несколько случаев.

Поэтому я думаю, что у меня завелся тайный поклонник. Скорее всего - инопланетянин. На цветы, шоколадные конфеты и гели для душа он тратиться не хочет, может быть, даже не знает, что так у нас ухаживают за дамами, и поэтому он просто наводит порядок. И я думаю, что, наверное, все-таки повешу объявление о том, что мне нужно покрасить гараж, повесить на стену в спальне зеркало, перекрасить две стены, и еще несколько дел.

Инопланетянам несложно, правда же?

Current Mood: thankful

...

Current Mood: sleepy
Current Music: Frank Sinatra

...

Current Mood: loved

...

Current Mood: peaceful

...

Current Music: Тимур Шаов

...

Current Mood: happy
Current Music: 213 дорог

...

Current Mood: relaxed

Иногда полезно сваливаться с вирусом. Несколько дней, проведенных дома, и вот наконец, я начала писать то, что давно всем обещала - рассказ о приключениях Маши. Я уже писала об этом немного в Гостиной, и меня давно просили написать подробнее, и вот наконец, я начала. Буду выкладывать потихонечку, главами...

Я не очень придирчиво правила текст, прошу пишу как получается, не спеша, а там будет видно, что получится и получится ли. Пока - не судите слишком строго, и вот - первая глава, уже пишется и вторая. :-)))




( Собственно, первая глава )

Current Mood: nostalgic
Current Music: Есть только миг...

Книга Алексея Зимина. Да и слышала о ней раньше, а теперь начала читать. По работе нужно. И увлеклась. Сам Алексей Зимин достаточно известен в России - журналист, писатель. И - ресторанный критик, автор проекта "Кухня из супермаркета". Другое отношение к еде. Едим же мы - каждый день едим - это нечестно, но деваться некуда. А вот здесь о том, как есть правильно, полезно и с радостью. А радость - это очень редко. Гастрономическая радость -- случается редко тоже. А вот у автора - постоянно.

Наслаждайтесь. И не только о еде -- http://lib.rus.ec/b/112038/read

Current Mood: hungry

Какое-то неожиданное стихийное бедствие в Минске... Позвонила своим, говорят, что до них не дошло, но в метро, что в двух остановках, зайти невозможно - воды по колено... :-(((

А так - исторический центр, Троицкое предместье, вся Немига - в воде... Затоплены машины, первые этажи домов... Все как-то быстро случилось и дождь продолжает идти... Скорее бы успокоилось. Волнуюсь за всех, и так жизнь непростая...

http://interfax.by/mosaic/1058614

Current Mood: worried

Чтобы не растягивать журнальные страницы - стихотворение в следующем посте. Пока я не научилась прятать его за кавычки правильного вида. :-)))

И тогда он сказал мне.

-- Ну, так когда мне приходить на обед?

И добавил.

-- Я грибной суп вообще не очень люблю. Но твой - Таня говорит - это что-то особенное.

И посмотрел на меня сверху вниз.

-- А потом ты ко мне, на блины. Мой дом - твой дом, я тебе говорил. Я же твой сосед.


Так в Сибири варила грибной суп моя бабушка. Точнее, она была второй женой моего родного дедушки, но я называла ее именно так. Свою родную бабушку я не знала, она ушла из этого мира задолго до моего рождения. Потом наступил прохладный омский летний вечер когда я спустилась по сухой усталой траве к реке, и дедушка сказал загадочное слово "Иртыш", и "баржа", и я смотрела, с ужасом и благоговением, смотрела на то, как баржи ходят по Иртышу - туда и обратно, и думала о том, что меня, наверное, назвали в честь этой огромной - не переплыть - реки, и что вообще имя мое должно, просто обязано было произойти от чего-то такого же величествнного и доброго. Движущегося. Меняющегося. Большого.

Но дедушка сказал, что нужно называть его на Вы, и бабушку тоже на Вы, и что мое имя произошло от греков. Греция была далеко и мне совсем не хотелось думать о ней, а Иртыш был тут - холодный и сердитый. Дедушка сказал, что называть взрослых на Ты - это признак неуважения, я очень испугалась и посмотрела на бабушку. Она в ответ положила пухлую ладонь мне на голову. Ничего, сказала она, пойдем лучше есть грибницу.

Они так называли грибной суп. И готовили его - "так как надо", обязательно из сушеных грибов. Из сырых - не то, - объяснил дедушка. Теперь поняла, ты сказал - из сушеных грибов!! - сказала я и покраснела. Дедушка нахмурился. Сколько я его помню - он был очень седой, с какими-то обветренными, сухими волосами. Большой, усталый, с запыленными мозолистыми ладонями, как тот самолет, что привез меня к Иртышу и скоро увезет обратно.

-- Так когда приходить? - повторил он и поправил очки.

-- Думаешь, завтра?

Он нахмурился.

-- Ты меня спрашиваешь?

Да, и правда. Как он может знать. У него йога и "прожектор перестройки" - показывает экран во всю стену. Он не понимает как можно жить без такого - без кино во всю стену. Ставит "Get smart!", показывает на пожилой продавленный диван и говорит - "А теперь почувствуйте разницу".

Он всегда говорит так - "Почувствуйте". Даже когда разговаривает только со мной. Я жду, что когда-нибудь он скажет мне, что я должна называть его на Вы. А может быть, потом еще скажет, что это признак большого неуважения - обращаться к другому человеку иначе. А потом позвонит своей маме в Дубну, и будет рассказывать о том, что к нему относятся без должного уважения, не прислушиваются к его советам и что нелепо жить без экрана во всю стену.

А потом он скажет маме - "Может быть, тебе не приезжать сюда этим летом?" И испугается того, что сказал, и быстро объяснит -- "Тут обещают страшную жару и влажность", но об этом в Дубне уже не услышат, и он будет долго следить за мной умоляющим взглядом, и просить, чтобы я вышла из комнаты, а потом войдет на кухню где я буду резать лук и предложит помощь. А когда я покачаю головой и луковая слеза скатится по моей щеке, он скажет.

-- У нас не должно быть секретов друг от друга. Я же твой сосед.

-- Хорошо, -- послушно скажу тогда я. -- О чем ты хочешь поговорить?

-- Я взяз билеты маме на третье июля. Пусть приезжает прямо перед праздниками. Я тебя с ней обязательно познакомлю, только учти, ты вряд ли ей понравишься.

А на следующее утро была сибирская свадьба. Со смешным словом "мантышница" - и была она огромной, и я, конечно, говорила "мартышница" и удивлялась, что никто не смеется, и было очень много народу - настоящая сибирская свадьба, когда после первого дня люди спали в расставленных прямо на улице шатрах, так, вповалку, один буквально на другом, и я тоже старалась спать, прислушиваясь к мерному сонному посапыванию гостей, по запоздалому позвякиванию тарелок, по писку утомленных лесных колокольчиков, по плеску воды, по всему что окружало меня. И я не могла заснуть и думала о том, что сказал накануне мне дедушка после того как я сделала что-то не так - "Ты не должна так поступать, ты же настоящая сибирячка!!"

Я видела, что папа нахмурился, и не поняла почему, но мне показалось, это так много, это почти целый мир, мой мир - Я-сибирячка. Настоящая. Значит, и характер у меня сибирский. А что это на самом деле значит - я не знала? Я попыталась спросить у бабушки, и она вытерла руки о клетчатый передник и сказала - Старайся вести себя хорошо, когда будет получаться, я сразу тебе скажу, что вот это - оно и есть.

Наступило воскресенье, и это был второй день свадьбы, меня переодели в синее платьице с белой пелериной, завязали два хвостика, и мне кажется, я была очень красивой, даже жених фотографировался со мной, просил меня принести ему - то одно, то другое. А когда наступил главный момент торжества - я залезла под стол. Мне было шесть или семь, и я просто залезла под стол, нипочему и низачем. Я сидела там и изредка выглядывала, я видела как выносят белый кремовый торт - огромный, с шоколадным женихом и марципановой невестой поверху, и я знала, что за кусочек этого торта можно было бы отдать многое, даже это синее платьице, даже оба этих банта, и может быть даже заколку для волос в виде божьей коровки.

Но торт раздавали тем кто стоял в очереди, а я сидела под столом, и мои бабушка с дедушкой знали где я, и папа знал, но только никто не звал меня, шли минуты, долгие, тягостные минуты, а никто не подходил ко мне, не упрекал, не наклонялся надо мной, не задавал вопросов. Все ели белый торт, а я сидела под столом и понимала, что я веду себя совсем не по-сибирски, плохо себя веду, и непонятно почему я так себя веду, и никто этого не знает, и никто не подскажет. не даст мне руку и не позовет.

Я вылезла из-под стола и побежала к реке. Только река, казалось, была такой же как и вчера - приветливой, застенчивой и очень холодной.

-- Здесь лучше бы повесить Босха, -- сказал он и побарабанил пальцами по кухонному столу. По моему кухонному столу. Своими собственными тонкими пальцами.

Я не любила Босха. И в моем доме просто не было для него места.

-- Ты меня послушай, плохого не посоветую, я же твой сосед.

Он пришел четвертого июня с мамой. До фейерверка было далеко, у меня на дэке был гриль, настоящие дрова и запах яблочного пирога с корицей, и почему-то пахло жасмином и еловыми ветками. Маме я очень понравилась - она то и дело брала меня за руку и говорила, что я похожа на какой-то сказочный персонаж - но маме было много лет и она не могла вспомнить, на какой именно. Я соглашалась - может быть, это даже было что-то из Бажова, а может быть, и нет, но все равно, она была права, потому, что в Дубне такой особенный микроклимат, там живут люди, умеющие видеть во всем сказки.

Я сказала, что обязательно напишу о них рассказ, что это будет никому непонятный и очень перепутанный рассказ, и они не поймут ничего и скорее всего себя не узнают, да я и сама ничего не пойму, но написать обязательно нужно, потому, что иначе будет как-то не по-сибирски. Он сказал тогда-- Назови меня в своем рассказе Юриком.

Я спросила - почему именно Юриком?

Он сказал - Потому что это очень по-русски и очень ласково.

Я хотела поспорить и сказать то, что думаю, но я не стала. Я посмотрела на маму Юрика и сказала ей "большое спасибо". Я потом сделаю по-своему. В моем доме не будет Босха и грибной суп я пока варить не буду. Потом. Как-нибудь. А сейчас - лучше не залезать под стол если уже знаешь, если тебя оттуда могут не достать.

-- Слушайся его, девочка, -- ласково сказала мне мама и положила руку мне на плечо. -- он же твой сосед.

Current Mood: hungry

В театре хорошо. В этом - как-то особенно уютно. А здесь в приснопамятном девятьсот тринадцатом ставили Гамлета. Потом в сороковые - Отелло. Здесь играли Катрин Хепберн, Барбара Стрейзанд. Да мало ли еще кто -- легенды... Все сохранилось так как и было почти сто лет назад - внутри. Снаружи - шумный суматошный Город.

Зал полон - Blithe spirit завтра заканчивает свой театральный бег по знаменитым подмосткам. Так уж водится - постановочный бег на Бродвее сейчас недолог. Спектакли с приглашенными звездами идут по 12 недель, по полгода - едва ли дольше. И не потому, что не имеют успеха, просто ритм жизни сейчас такой. Одно сменяется другим и если не успел - спектакль останется в памяти у других, не у тебя. Его не найдешь ни на двд, ни онлайн. Яркой звездочкой - вспыхнуть и погаснуть. Большая ли была звезда,заметная ли - в каждом случае по-разному.

Мы попали на предпоследний спектакль. Собирались давно, но вот... и предпоследний. Звезды разъезжаются по своим театральным галактикам, начинают репетировать новый спектакль. Зажгут новую звездочку.

А пока - незамысловатая классическая пьеса. В сороковые по ней поставлен фильм, да его уже и не найдешь - столько лет прошло, кто о нем помнит... Но сейчас - второе дыхание. Руперт Эверетт элегантен как рояль. Джейн Аткинсон - у нее такая удивительная внешность и трудно понять, привлекательна она или нет. И Angela Lansbury. Мы смотрели на нее больше десяти лет тому назад. Murder, She Wrote - по НТВ в три часа пятнадцать минут, днем. Ставим видеомагнитофон на запись - никого нет дома в три часа. Записываем, вечером садимся смотреть. И уже здесь - все десять сезонов подряд, запоем, на английском.

Собираюсь в театр. Кто там играет? Руперт Эверетт. - О, круто. А еще кто? - Анджела Лансбери. - А что, она еще жива?

Ну да, живее всех живых. Ей восемьдесят четыре. Она в 1949 году вышла замуж. Усталое, но очень живое лицо. Танцует, двигается как молодая девушка. Глаза очень печальные - может быть, просто устала? Закончила свою эпопею с Джессикой Флетчер, и -- устала?

Сидим на втором ряду. Очень люблю сидеть прямо перед сценой. Многие говорят - неудобно, голову приходится задирать. Но если это драматический спектакль, то так и нужно - глаза актеров совсем рядом. Видна каждая черточка, сплетение морщинок. "Очень состарилась", - вздох из соседнего кресла.

Ну и что.

Current Mood: impressed

В прошлой жизни я была кошкой. И не какой-нибудь, а именно этой. У меня были рыжие большие глаза, длинные, но едва различимые ресницы, у меня был, наверное, очень длинный хвост и когда я была маленькой, то не понимала, что хвост это часть меня и вертелась, подпрыгивала, пытаясь поймать вечно ускользающую пушистую серую ленточку.

Да, я была серой кошкой, гладкошерстной, и на вид самой обыкновенной. Хотя - разве кошки бывают обыкновенными?

Наверное, я очень любила сыр и в этом была неуловимая ирония моей кошачьей жизни - в моей любви к сыру было что-то, связывающее меня в борьбе и единстве противоположностей с мышами, живущими где-нибудь в кустах по соседству. И ловить их было даже как-то неудобно, потому, что нас соединяло нечто большее, что простые инстинкты - мы охотились за одним и тем же гастрономическим счастьем, и маленький желтый кусочек был таким желанным и таким редким удовольствием, что, наверное, в конце каждого дня при сладких закатных лучах солнца цвета грейпфрута, мы обменивались взглядами.

У меня ничего, - говорили глазки-точечки.

И у меня ничего, - откликались мои рыжие глаза.

Но потом в дом приходили люди. Огромные, пахнущие чем-то запретным и незнакомым, от них исходил запах опасности и в то же время притягивал и заставлял во все глаза таращиться на окружающий мир. Люди были огромными, я хорошо различала их по обуви и по запаху, исходившему от покрытой мелкими капельками кожи - то женских туфелек на каблуках, почти как мои сейчас, то мужских, усталых и огромных.

Я была одна, я любила сыр, и все время смотрела в окно. За окном все было то зеленое, то белое, а то вообще ничего, деревья смирялись, расставаясь со своим приданым, доставшимся им от лета - зеленой листвой, и тогда становилось как-то пусто. Махать хвостом и царапать когтями стекло, выгибаясь как только возможно и стараясь казаться грозной и высокой кошкой - было некому, даже одинокие голуби - пара, прилетавшая на наш заборчик, и самодовольно-красногрудый кардинал - куда-то прятались и не интересовались оставленными для них зернышками в сухом осеннем скворечнике.

Очень самодостаточная кошка, - говорили обо мне люди. Да кошкам вообще никто не нужен, - кивали в ответ их соплеменники, тоже вроде бы люди. Гуляют сами по себе, -- сообщали третьи и я отворачивалась и шла по своим делам, потому, что эту фразу я слышала каждый раз когда в доме звучала человеческая речь.

Я не раз пыталась гулять сама по себе - поворачивалась, пыталась задними лапами наступить на хвост, предварительно распушив его как только могла, подпрыгивала, жалобно мяукала, для бОльшего впечатления - и все равно ничего не получалось. В гулянии самой по себе не было никакого смысла, да и самого его, этого гуляния, собственно, не было.

И я снова садилась у окна и ждала весну.

И весна пришла, но как мне кажется, совсем не в то время как ей полагалось по глупому человеческому календарю.

Весна пришла когда в моем доме появился маленький рыжий котенок.

Он был маленький и бестолковый и сразу показася мне очень подозрительным. Несколько дней я красиво и страшно шипела, с наслаждением наблюдая, как у него дрожит кончик его рыжего хвоста. Котенок имел имя - не такое как у меня, не любил сыр, мало спал и носился по раскрашенному в теплые персиковые цвета дому, держа в зубах только что украденный у хозяйки капроновый носочек.

Я знала больше его, я была сильнее и увереннее. Но этого было недостаточно, он повсюду ходил вслед за мной, терся о мои ноги своим теплым телом, радостно всхрюкивал, нежно покусывая меня за шею, и мгновенно оккупировал мою любимую светло-зеленую подушку в белый цветочек.

Я научилась, вставая на сильные задние запы, двумя передними открывать двери, даже общаясь через стекло с голубиной семейной парой, я не спускала глаз с рыжего пришельца и знала о каждом его шаге. Я знала, в какой он комнате или, может быть, снова бегает по прихожей, я всегда могла предсказать, что он сделает в следующий момент и недовольно урчала когда он пытался первым добежать до моей миски с едой. Ее он, впрочем, тоже признал своей. Ну и пусть, - подумала тогда я. Миска была совсем девчачья, розовая с нарисованными внутри смешными белыми котятами. Но в этот раз мы почти не поссорились, я только пару раз ударила его передней лапой - но шипеть в этот раз не стала. И потом, когда он утащил мой кусочек вареной курицы - не стала ссориться с ним тоже. И потом, когда...

Теперь мы вместе сидели перед окном, я разрешала ему иногда играть со своим хвостом, и он благодарно засыпал у меня на спине, такой теплый и такой рыжий.

В прошлой жизни я все-таки была кошкой. И вместе со мной жил замечательный рыжий кот.

:-)))

Она на меня смотрит большими книжными глазами. И говорит - ты ездила за черникой вчера как собиралась?
Нет, - и в солнечных лучах отражается синий дельфиний хвост.
Ну и зря, - говорит она и берет чашку чая.

В чашке плавает высокохудожественно отрезанный кусочек лимона.

- А для той газеты, у них еще на обложке было "Ухо президента" - ты статью написала?
-- Нет, - говорю я и где-то рядом смущенно мяукает Кошка.
- Ну и зря, - выдыхает она и делает сразу несколько глотков.

Подруга с чашкой чая в руках и плавающим в ней высокохудожественным кусочком спелого цитрусового.

-- А "Эдичку" прочитала наконец? Я тебе говорила, потрясающая книга...
-- Нет, - ананасовое спелое солнце садится за высокими темнозелеными кустами за окном.
-- Ну и зря.

-- А...
Если солнце похоже на ананас, значит, у него есть хвост. Сухой, пахнущий чем-то кисло-сладким, родом из Бразилии и выросший на теплой морщинистой земле, и - значит, спелый. Хватаю солнце за хвост - пока не уходи.

- А я думаю, буду опять писать в свой LJ, хотя бы иногда... Редко, - добавляю я и откуда-то слышится шум воды.

-- Ну и зря, -- говорит она и шумно вздыхает.

Ну и зря.